Рем (Рэм) — это одно из так называемых новых, советских имен, образовалось из начальных букв слов: революция, электрификация, механизация. По звучанию это имя на иностранное, и в свое время им довольно часто называли мальчиков (девочек — Рема).

Ни у родителей, ни у педагогов с этим мальчиком нет проблем: он прекрасно успевает в школе, у него превосходная память и хороший слог — его сочинения учителя зачитывают как образцовые. Особенный восторг вызывает у педагогов прилежность Рема. Мальчик хитер и умеет приспосабливаться и скрывать свое подлинное отношение к человеку, как бы тот его ни раздражал. Он стремится к лидерству, старается обязательно чем-нибудь выделиться, не быть таким, как все. И это ему вполне удается. Расчетливость и целеустремленность — два основных качества Рема, которые он сохранит и взрослым. Однажды выбрав себе цель в жизни, он идет к ней неуклонно.

Люди с таким именем прекрасно владеют словом, они умеют красноречиво говорить (недаром среди них немало гуманитариев, филологов, юристов), получив желанную профессию, они посвящают ей жизнь. «Зимние» Ремы — плохо продвигаются по службе, так как не ладят с начальством. Но они большие оптимисты, всегда полны идей, очень изобретательны в том. чтобы провести их в жизнь.

«Осенние» Рэмы — дальновидные политики, продумывают свои действия на несколько ходов вперед. К сожалению, это не касается семейной жизни, ибо первый брак их бывает неудачным. Они очень нежные и преданные сыновья. Увлекаются поэзией и сами не лишены поэтического дара.

«Летние» — чрезвычайно эмоциональны и впечатлительны, их легко растрогать какой-нибудь жалостливой историей. Стыдясь своей чрезмерной чувствительности, они ничего не могут поделать с ней и, утешая обиженных, способны плакать вместе с ними.

Рема можно узнать в любом обществе — по его всегда серьезному виду и какой-то отрешенности. Он и сам признается, что чувства свободы и раскованности почти никогда по-настоящему не испытывал. В семейном кругу, где нет отвлекающего оживленного общества и сдерживающего влияния начальства и где, как он считает, не нужно ни к кому приспосабливаться, он может дать волю своей раздражительности.